Винченцо издал короткий смешок. Разве он забыл, что она может отплатить той же монетой? Разве не это, в числе прочего, привлекло его к ней? Ее какая-то странная застенчивость вкупе со способностью время от времени попасть не в бровь, а в глаз. Как и ее красота, которая совершенно покорила его. Впрочем, если б он встретил ее сейчас, то определенно не был бы покорен.

— Ты просто выглядишь... по-другому, — заметил Винченцо. Волосы длиннее, чем он помнит. Раньше они были до плеч, что он одобрял, поскольку локоны не падали на ее прекрасную грудь, когда она была обнажена. Но теперь они доходили почти до талии.

И голубые глаза казались пустыми, а скулы стали слишком резкими. Но больше всего его поразило тело. У нее тонкие кости, но раньше они были покрыты аппетитной плотью, что делало ее похожей на спелый персик. Сейчас она попросту тощая, что, возможно, модно, но не привлекательно.

Под его пристальным, оценивающим взглядом Эмма чувствовала себя крайне неуютно.

— Зато ты выглядишь точно так же, Винченцо.

— Да? — Он наблюдал за ней как кот за мышью, прежде чем схватить. — Скажи мне, когда мы в последний раз виделись, cara

Эмма была уверена, что он точно знает, когда именно, но инстинкт и опыт велели ей подыграть. Не зли и не раздражай его. Оставайся вежливой, беспристрастной и непривлекательной, и, даст Бог, он будет рад избавиться от тебя.

— Восемнадцать месяцев. Время... летит, да?

— Да уж. Присаживайся, — мягко отозвался он и указал на один из кожаных диванов, которые стояли в другом конце большого кабинета.

Эмма опустилась на мягкий, удобный диван и с беспокойством наблюдала, как Винченцо садится с ней рядом. Его присутствие нервировало ее, но она не могла попросить его пересесть, таким образом признавшись, что его близость действует на нее. И разве это не одна из причин ее прихода сюда — продемонстрировать ему и себе, что то немногое, что было между ними, теперь мертво?