Сколько бы она ни говорила себе, что ей больше нет дела до того, что он думает о ней, Эмма ощутила болезненный укол сожаления. Он разговаривает с ней так, словно она совсем ничего не значит для него. Как быстро огонь страсти превратился в холодный пепел.

Так ответь ему в той же небрежной манере, отрывисто и официально. Будет не так больно...

— Я хочу получить развод. Последовала пауза. Долгая пауза. Сузив глаза, Винченцо откинулся в кресле, вытянув перед собой свои длинные ноги.

— Зачем? Ты кого-то встретила? — холодно спросил он. — Возможно, планируешь вновь выйти замуж?

Его безразличие ранило ее. Неужели это тот самый Винченцо, который когда-то грозился повыдергивать руки и ноги мужчине, пригласившему ее на танец, пока она не успокоила его и не сказала, что не хочет танцевать ни с кем, кроме него? Нет, конечно же. Тот Винченцо любил ее. Или, по крайней мере, утверждал, что любит.

— Даже если бы я кого-то и встретила, то, уверяю тебя, не пошла бы с ним к алтарю. Ты на все жизнь отвратил меня от брака, Винченцо, — сказала она, пытаясь тоже причинить ему боль. Впрочем, это было напрасной тратой времени, потому что смех, раздавшийся в ответ, был пронизан цинизмом.

—Это не ответ на вопрос, — вкрадчиво напомнил он.

Сердце Эммы пропустило удар.

А я и не обязана отвечать.

Ты думаешь? — Винченцо развернул кресло к окну и устремил взгляд на линию горизонта.

Что ж, в таком случае этот разговор никуда нас не приведет.

Нам не нужен разговор, Винченцо, нам нужно...

Нам нужно установить факты. — Его слова резали как нож. — Давай назначим дату, встретимся и поговорим.

Колени Эммы подогнулись, и она ухватилась за стол.

— Нет!

— Нет? — насмешливо переспросил он, услышав панику в ее голосе. — Ты в самом деле думаешь, что я собираюсь обсуждать завершение моего брака по телефону?