— Ты такая красивая девочка! — восхитилась Келли, похлопав гнедую кобылу по блестевшей от пота мощной шее. Она питала привязанность ко всем животным, но особенно выделяла лошадей и даже считала себя в некотором смысле экспертом.

Тагг сложил руки на груди и бесстрастно посмотрел на Келли сквозь солнечные очки.

— То же самое могу сказать о тебе, — молвил он наконец.

Она не могла видеть его глаз, но могла поклясться, что этими словами он всего лишь отдал дань вежливости.

— Здравствуй, Тагг.

— Привет, Келли. Ты приехала ко мне? — поинтересовался он ровным голосом.

— Да, хотела тебя увидеть.

Он с силой потер ладонью затылок и вздохнул:

— Послушай, я рад…

— Правда?

Тагг снял очки, и Келли как жаром обдало, она даже немного покраснела, вспомнив, с какой страстью эти серебристо-синие глаза смотрели на ее обнаженное тело там, в гостиничном номере.

Когда Келли выросла из детских платьиц, отец строго-настрого запретил ей общаться с отпрысками Уортов. Таково было одно из непреложных правил ее строгого отца, который считал, что ни один из парней этого семейства не достоин даже мизинца красавицы Келли. А уж о том, чтобы породниться с самими Салливанами, и речи быть не могло. Однако Келли постоянно встречалась с Таггом в школе, видела его в городе и с замиранием сердца следила за его успехами на различных родео, где никто не мог сравниться с ним в укрощении необъезженных мустангов.

Проще говоря, в мечтах юной Келли безраздельно царил один человек — Таггарт Уорт. С ним для нее вставало солнце, с ним оно садилось за горизонт. Во сне и наяву она грезила о широкоплечем темноволосом юноше с красивым волевым лицом, словно выточенным античным ваятелем. Шесть месяцев назад, когда она вернулась домой из Бостона, чтобы ухаживать за отцом после сразившего его сердечного приступа, ничего в ее отношении к Таггу не изменилось. Только теперь она стала взрослой и больше не прислушивалась к мнению отца…