В коридоре детского сада царил полумрак – лампы не горели, октябрьское утро за большими окнами было уныло-серое и пасмурное. Откуда-то из боковой комнаты слышался радостный ребячий гомон и играла музыка – песенка из диснеевской «Русалочки». Рассел, крепко держа за руку Терри, в глупой нерешительности остановился у самого порога и затаил дыхание в предвкушении новой живительной встречи.

Из боковой комнаты вышла худощавая дама в очках и с волосами неопределенного цвета, разделенными посередине ровным пробором.

– Мистер Доусон? – спросила она деловым тоном.

Рассел кашлянул.

– Да. Здравствуйте.

– Вы старший брат миссис Байлджер, верно? Сын миссис Доусон? – Дама изучала Рассела строгим взглядом водянисто-серых глаз.

Он почувствовал себя так, будто вернулся лет на тридцать назад и вызван к доске, а уроки выучил прескверно.

– Да, правильно. Рассел Доусон. – Они обменялись рукопожатиями.

– Патриция Элбертсон, директор. – Не глядя на Терри, поэтому и не замечая его синяк, она произнесла: – Иди, мальчик, в класс, готовься к занятиям. Я хотела бы побеседовать с твоим дядей.

Терри, не сказав ни слова, шаркающей походкой направился в ту самую боковую комнату. «Иди, мальчик», – повторил про себя Доусон, стараясь не показывать, что директриса вызывает в нем лишь неприязненные чувства. Мальчик. Насколько сухо, казенно. Неужели она не знает, как его зовут? Он ходит в этот сад года два! Такая мымра в жизни не схватит ребенка за руки и не примется кружить с ним по полу, не опустится перед ним на корточки и не прижмет к груди. Смеяться она, пожалуй, вообще не умеет.

Мисс Элбертсон терпеливо дождалась, пока за Терри закрылась дверь, и приковала к Расселу суровый взгляд.

– Вы знакомы с мистером Байлджером, мистер Доусон? С отцом мальчика?

– С отцом Терри я, разумеется, знаком, – медленно проговорил Рассел, чуть выделив «Терри». – Они с моей сестрой были официально женаты.