– Думаете, будет не очень красиво, если в присутствии Теренция мы станем друг другу тыкать? – спросил Рассел таким тоном, будто рассуждал вслух сам с собой. – Впрочем, какие глупости… – ответил он на свой вопрос, не успела Лесли вымолвить и слова. – Во-первых, я ему не отец, во-вторых, нам, взрослым, можно обращаться друг к другу, как захотим. В общем, договорились. Лесли, Рассел, так?

Рассел, подумала Лесли с небывалой нежностью. Ему очень идет это имя. Рассел Доусон… Она с задумчивой улыбкой кивнула.

– В общем… гм… на чем это я остановился? – Он почесал затылок.

– На том, что мама Терри не всегда была такой, как теперь, – напомнила ему Лесли. Она без труда запоминала все, что бы он ни сказал. Его слова, четкие, произнесенные спокойным голосом, будто врезались в память, и над ними хотелось долго размышлять.

– Ах да, правильно. Она прекрасно играла на пианино. Подавала большие надежды, побеждала на конкурсах. Восемь лет занималась с одним из лучших в городе преподавателем. А потом, повзрослев, махнула на все рукой. Школу окончила еле-еле, поступила в колледж, через полгода его бросила. Отец с мамой готовы были принять любые условия, какие бы она ни выдвинула, лишь бы дочь выучилась и встала на ноги. Но Ребекка так и не возобновила учебу, а музыку совсем забросила. Поэтому летает теперь с одной работы на другую – то продает хот-доги, то ходит по детскому миру в идиотском наряде цыпленка. Подумать смешно!

– А ведь могла бы зарабатывать игрой, даже без высшего образования, – живо представляя себе мать Терри, пробормотала Лесли. – Продавать хот-доги… Конечно, столь неинтересные занятия не по ней. Где-то глубоко внутри она их наверняка стыдится… А я все ломаю голову, почему эта привлекательная женщина так не уверена в себе… Когда разговариваешь с ней, такое чувство, что ее так и подмывает за что-то перед тобой извиниться.

– Не уверена в себе? – Рассел нахмурился. – Может, ты ее с кем-то путаешь? Чего-чего, а застенчивости в нашей Ребекке ни грамма.