— Ты смотри не очень-то задавайся. — Джеки махнула в его сторону креветкой. — А то, не ровен час, лопнешь от важности.
— Не лопну, я всегда был о себе высокого мнения. — Джеки покачала головой, думая, что обаянию Эйдриана было бы гораздо проще противостоять, если бы он относился к себе посерьезнее. Но сейчас его ироничное отношение к себе и легкая, непринужденная манера держаться действовали на нее успокаивающе, так же как и вино. Подали окуня и пасту в сливочном соусе. Разговор продолжался. К тому времени, когда Джеки с Эйдрианом закончили ужин, в ресторане уже появились кое-какие посетители. Зажглись свечи, сообщавшие деревенскому декору заведения легкий романтический флер. За окнами сгустились сумерки, лишь гребешки волн белели в свете, падавшем с пирса.
Джеки блаженно откинулась на спинку стула. Официантка, собрав со стола тарелки, поинтересовалась, не желают ли они десерт. Джеки отказалась, а Эйдриан заказал себе мороженое и два капуччино. Затем, взяв свой бокал, он, как и Джеки, откинулся назад и слегка развернулся к ней. У Джеки возникло какое-то странное ощущение близости, словно они отдыхали где-то в уединении, а не сидели за столом в зале наполовину заполненного ресторана.
Эйдриан посмотрел на вино в бокале.
— Что тебе известно о пороховнице?
Вопрос заставил Джеки очнуться. За последний час она успела почти забыть, зачем Эйдриан пригласил ее на ужин.
— Ну что ты на меня так ощетинилась? — протянул он лениво. — Я просто хочу выяснить, все ли ты знаешь.
Джеки скрестила на груди руки.
— Я знаю, что пороховница некогда принадлежала Жану Лафиту. Тот, прежде чем отплыть в Южную Америку, подарил ее моему предку, деду Джека Кингсли. Несколько пиратов, следовавших за Лафитом из Нового Орлеана до Галвестона, решили остаться в Техасе и начать новую жизнь. Одним из них был дед Джека. Лафит торжественно преподнес пороховницу в дар Реджиналду Кингсли в память об их совместных приключениях. Поскольку Лафит любил упоминать о пороховнице как о своей «самой драгоценной вещи», в нашей семье ее в шутку прозвали «сокровищем Лафита». К сожалению, шутка уже давно перестала быть шуткой.