– Марти!

– Марти… – прошептала Шеннон и открыла глаза.

Утро уже наступило, и сквозь неплотно сдвинутые шторы в крохотную комнатку струился яркий июньский свет. Полоска его пересекала подоконник, сбившуюся лиловую простыню, соскакивала с кровати на дешевый зеленый коврик, пробегала по потертому линолеуму и упиралась в дверь, украшенную рекламным плакатом с фотографией площади Святого Марка и броской надписью «Посетите Венецию – вдохните воздух романтики!».

Взгляд Шеннон прополз вслед за солнечной полосой, задержался на соборе, ушел влево, пересек пустое пространство стены, оклеенной велюровыми обоями, и добрался до письменного стола с допотопным монитором, занимавшим большую его часть. Рядом с монитором стояла серебряная рамка с фотографией счастливой, судя по улыбающимся лицам, парочки.

Боль иглой уколола сердце.

– Вот что, девочка, – негромко, но твердо сказала Шеннон. – Тебе нужно обратиться к психиатру. Иначе плохо кончишь. Этот чертов сон…

В дверь постучали, и не успела Шеннон сказать «да» или «нет», как в комнату влетела Сью.

– Привет, проснулась?

– Как видишь.

– Тогда поторапливайся. Уже без четверти девять, а нам надо быть на месте к одиннадцати. И, кстати, сегодня твоя очередь готовить завтрак.

– Но я же вчера готовила! – возмутилась Шеннон. – И потом… мне что-то не хочется…

– Можешь не есть, но я от завтрака отказываться не собираюсь. Что касается очередности, то хочу напомнить…

– Ладно-ладно, не надо. Так уж и быть. – Шеннон потянулась. – Дай мне еще двадцать минут.

– Даю двадцать пять. Я пока приму душ. – Сью прошла к окну, раздвинула шторы и выглянула с высоты четвертого этажа на протянувшуюся внизу улицу. – Знаешь, иногда мне кажется, что жить в таких городах, как Лондон, совершенно невозможно.