– Меня зовут Грейс Мейсон. Я по объявлению. Мне назначено на половину одиннадцатого.

Женщина кивнула, приоткрыла дверь пошире и сделала приглашающий жест.

– Проходите, мисс Мейсон.

В холле было полутемно, и Грейс, переступив порог, остановилась.

– Мы поговорим в гостиной, это немного дальше. Следуйте за мной.

Гостиная оказалась просторной светлой комнатой, обставленной мебелью примерно одного с особняком возраста. Оглядываться Грейс себе не позволила, но и того, что успела заметить, вполне хватило для первоначального вывода: двадцать первый век остался за дверью. Старуха опустилась в мягкое кресло, обитое изрядно потертой толстой кожей. Грейс села напротив, на краешек дивана. Двух женщин разделял круглый столик красного дерева, в самом центре которого на расшитой серебром салфетке возвышалась стройная ваза с одной-единственной распустившейся кремовой розой.

– Итак, мисс Мейсон, вы хотели бы снять жилье, не так ли? – спросила старуха. – Я – Вирджиния Кэвендиш. Этот дом мой. Кроме меня, здесь никто не живет. Через неделю уезжаю в Америку, к дочери. Думаю, пробуду там около года. В Англии у меня родственников нет, так что я собираюсь отдать особняк в хорошие руки.

– Извините, мэм, но, боюсь, такой дом не для меня. Мне нужна всего лишь комната, и…

Миссис Кэвендиш подняла руку.

– Плата минимальная. К тому же постояльцев будет трое. Пусть этот вопрос вас не смущает, хорошо?

Грейс неуверенно кивнула.

– Вы давно в Лондоне, мисс Мейсон?

– С августа прошлого года.

– Расскажите, пожалуйста, о себе. – Старуха положила руки на широкие подлокотники и прикрыла глаза. Украшений на пальцах не было, если не считать узкого обручального кольца.

– Мои родители жили в Йорке, но три года назад уехали на работу по контракту в Нигерию, а в прошлом году погибли. Есть брат, военный. Он сейчас в Ираке. В Лондоне я живу у тети, но к ней приезжает дочь с детьми…