Проклятие, он прошел уже через все! А ведь ему только двадцать пять. Еще весной поговаривали, что лорд Монфор, отдавая дань увлечениям молодости, сеет семена разгула. Так неужели он засеял последний дюйм? Тогда жить не стоит.

— А как насчет добродетельной женщины? — предложил Чарлз, рискнувший ступить на качающийся пол, чтобы дойти до серванта с напитками.

— А что насчет нее? — не понял Джаспер и поставил пустой бокал на стол рядом с креслом. — Кем бы она ни была, звучит чертовски скучно.

— Соблазни ее, — сказал Чарлз.

— Ну и ну! — Хэл, заинтересованный новым поворотом в давно знакомой теме, встрепенулся. — А какую именно добродетельную женщину?

— Самую-самую, добродетельнее которой нет, — ответил Чарлз. — Юную и красивую девственницу. Такую, чтобы была новенькой на брачном рынке и обладала незапятнанной репутацией. Чистую, непорочную и все в этом роде.

— Ну и ну! — Все взгляды обратились на Хэла, однако он, кажется, так и не вспомнил, что хотел сказать.

Модерхем хмыкнул.

— А вот это, Монти, для тебя внове, — сказал он. — Новая ступень в твоей выдающейся карьере развратника и дебошира. — Он поднял свой бокал, салютуя другу.

— Он на это не пойдет, — уверенно заявил сэр Айзек, выпрямляясь в кресле и отставляя бокал. — Есть границы, за которые не решится шагнуть даже Монти, а это именно такой случай. Он не согласится соблазнить невинную девушку. Кроме того, даже если бы он и решился на это, у него все равно не получилось бы.

А вот этого говорить было нельзя.

Соблазнение невинной девушки относилось к тем поступкам, о которых достойный джентльмен не мог и помыслить. Об этом не мечтали даже самые разудалые великосветские озорники. Существовал четкий перечень того, о чем можно было заключать пари. Естественно, перечень менялся в зависимости от степени трезвости спорящих. Джаспер был далеко не трезв — причем настолько, что находился на грани забытья. И именно в этот момент кому-то взбрело в голову заявить, будто у него может что-то не получиться!