Маркиз помолчал.

— Я уверен, если бы мы с ним посидели пару часов и откровенно поговорили, то наверняка подыскали бы что-нибудь подходящее.

— Ты мог бы ему помочь начать собственное дело.

— Бога ради, но только не в этом чертовом Китае. И месяца не прошло, как Рейф вернулся из своей поганой Африки. Я просто не верю, что он сгорает от нетерпения снова отправиться в путешествие. Отчего он тогда мне ни словом об этом не обмолвился?

— Возможно, считал, что ты рассердишься, дорогой.

— Если бы это могло его остановить, я согласен на то, чтобы всякий раз, как он заходит в дверь, меня разбивал апоплексический удар, — недобро прищурился Куин.

Джулия хихикнула:

— Куин, пожалуйста! Кто-то же должен брать на себя риск.

— Благодаря тебе у меня для этого есть Мадди!

Герцогиня остановилась у своего кресла и окинула взглядом остальные пустующие места.

— Бикс, Мадди с его светлостью будут?

— Да, леди. Его светлость распорядился, чтобы я предупредил вас о том, что они будут «чертовски скоро», как он выразился.

Куин, предупредительно отодвинувший стул для матери, при этих словах весело хохотнул:

— Похоже, Мадди снова обчистила его в вист. А он этого просто не выносит!

Перемена темы помогла избежать продолжения разговора о весьма спорном будущем его брата. Джулия бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. После своего возвращения Рейфел бывал в городе крайне редко и всякий раз избегал встреч с семейством. Душу матери на мгновение охватило чувство неловкости и беспомощности. Ее сын успел приложить руку к разгрому армий Бонапарта, покорить сердца многочисленных лондонских красавиц, выиграть и тут же спустить целое состояние в известных и печально известных игорных клубах. Что он добавит в ближайшем будущем к этому впечатляющему списку своих подвигов, можно было лишь догадываться.