— Уайтинг, так вы играете или нет?

Тот поставил стопку монет на семерку червей, рядом со ставкой Рейфа.

— Разумеется, играю, Бэнкрофт.

С самого начала Рейф распознал в нем заядлого картежника и пристально следил за тем, как тот вел игру. Питер Уайтинг беспрестанно жульничал. Он так ловко передергивал карты, что этого, похоже, никто больше не замечал.

Но ни изучение шулерских приемчиков Уайтинга, ни елозившая на коленях Рейфела бойкая дамочка с пышными формами не могли развеять его скуки. Боже, какая тоска! Когда, окончив Оксфорд, молодой человек записался в гвардию, все вызывало в нем предвкушение чего-то нового и неожиданного. Ему даже стало интересно жить. Особую прелесть составляло то, что он поступил вопреки воле отца. Однако весьма скоро беспрестанное надраивание щегольской формы и бесконечные парады развеяли по ветру все надежды.

Выход из положения был найден, когда он записался добровольцем в полк к Веллингтону и принял участие в битве при Ватерлоо. Наконец-то он смог приложить к делу так тяжело ему давшиеся знания. Однако едва в семье узнали, что Рейфел ранен, герцог незамедлительно приказал сыну возвращаться домой.

В Англии он провел три бесконечно долгих года, прежде чем смог, наконец, убеждением, лестью и уступками добиться разрешения покинуть отчий дом. Бэнкрофт оказался на шхуне, которая везла в Южную Африку батальон улан. Теперь же его отец добился, чтобы он добровольно оставил и эту службу. Впереди явственно замаячила конторка служащего или, что еще хуже, кафедра проповедника. Рейф предпочел бы умереть, чем согласиться на такое.

Они с Уайтингом выиграли партию в фараон; впрочем, Рейф ни капельки и не сомневался в исходе. Лидия захихикала и чуть сползла с его колен, чтобы дотянуться до причитающейся части выигрыша. Но несмотря на приятную тяжесть игральных костей, принесших удачу, в руке, и не менее приятную — Лидии, ерзавшей у него на коленях, Рейф ни на мгновение не забывал, что шансы его на то, чтобы сорвать приличный банк, более чем эфемерны.