Слово «люблю» позволило ей облегченно перевести дух.

– Почему ничего не выйдет? Мы любим друг друга, что же еще нужно?

– Неужели ты полагаешь, что сэр Найджел позволит тебе стать женой парня из эдинбургских трущоб, который не знает даже имени собственного отца?

Пифани знала, что отец не одобряет ее встреч с Йеном. Она напрасно доказывала, что идет война и надо жить сегодняшним днем – завтра может не наступить никогда.

– Думаешь, ты сможешь счастливо жить на зарплату журналиста?

– Конечно, потому что рядом будешь ты, – честно ответила она.

Йен взял ее за подбородок своей большой рукой.

– Совсем скоро тебе станет со мной скучно. Я ведь не знаю ни цитат из Китса, ни дат Крымской войны.

Пифани никогда не приходило в голову, что Йен стесняется прорех в своем образовании. Она посмотрела прямо в синие глаза, которые собиралась любить вечно.

– Иногда школа тумаков приносит куда больше пользы, чем оксфордское образование. Ты – самый умный человек из всех, кого я знала или могла надеяться узнать. Я хочу родить от тебя детей – двух девочек и трех мальчиков.

У него на щеке снова появилась ямочка, и лицо засияло от удовольствия.

– Ты уже все распланировала?

– А как же!

На протяжении всего лета они увлеченно строили планы на будущее, слишком занятые своей любовью, чтобы позволить голоду, берущему остров в тиски, омрачить их счастье. У Мальты, окруженной кольцом подводных мин и итальянским флотом, живущей постоянно в грохоте взрывов бомб, не было достаточного количества припасов, чтобы продержаться зиму. Стойкие мальтийцы мужественно переносили страдания, но теперь они пребывали в страхе за свой любимый остров, который вот-вот мог оказаться в руках нацистов, поскольку в самом большом дефиците было теперь горючее для британской авиации. Когда английские самолеты потеряют возможность защищать остров, нацисты высадят войска, и все будет кончено.