Когда Пифани бывала свободна от дежурства, они проводили время вместе. Совершенно естественным образом их поцелуи и пылкие объятия однажды завершились в постели. Судя по поведению Йена, Пифани была ему далеко не безразлична, но она никак не могла дождаться от него трех заветных слов.

Как-то вечером они сидели вдвоем на каменном бастионе Валлетты. Они часто приходили сюда, к высоким стенам, воздвигнутым рыцарями в эпоху Крестовых походов. Иногда они устраивались со стороны Большой гавани и наблюдали за поспешным ремонтом кораблей в промежутках между налетами. Однако в этот вечер они предпочли северную сторону, откуда был хорошо виден остров Манол. До войны на этом островке размещался шикарный яхт-клуб, где и у отца Пифани была яхта. Теперь это место использовалось под базу подводных лодок. Впрочем, при свете полной луны – излюбленный момент для бомбометания – волны искрились серебром, и красота окрестностей заставляла забыть о войне.

– Йен... – тихо произнесла она. В ответ он улыбнулся своей неторопливой улыбкой, которую она обожала. Она не удержалась и поцеловала ямочку у него на щеке. – Я люблю тебя.

Ямочка исчезла.

– Не надо. – Это прозвучало слишком резко и неожиданно.

У Пифани пересохло в горле. Как она могла так сглупить? Разумеется, он ее совсем не любит. Она для него всего лишь временное развлечение. Пифани спрыгнула на землю и что было сил побежала по булыжной улице. После войны Йен возвратится в Англию знаменитостью. К его услугам будет легион пленительных женщин.

– Пифани! – До ее слуха донеслись его тяжелые шаги по булыжнику. Она не собиралась останавливаться, но он поймал ее, схватил за плечи, развернул.

– Я тоже люблю тебя. – Он заглянул ей в глаза и покачал головой. – Только из этого ничего не выйдет.