– Давайте подождем еще несколько минут, – предложил Ник, уповая на скорое появление Скотта.

Эйвери сумеет парой учтивых слов взять игру на себя, заставив партнеров из «Хонсю» забыть о Нике. Может быть, таким образом удастся избавиться от необходимости потреблять суши. Дело было не в его особой ненависти к этому блюду, а в том, что он категорически отказывался есть золото, подобно своим землякам из городка Копыто Мула.

«Доверься волне, не противься потоку», – одернул он себя. Что сказала бы сейчас Аманда Джейн? Высмеяла бы его за неуклюжесть. Ник представлял ее себе готовящей макароны с сыром, смеющейся и довольной жизнью. Жизнью с ним, разумеется.

Ник ослепил японцев спасительной техасской улыбкой. Лицо Танаки осталось по-прежнему невозмутимым, но Ник догадывался, что у него на уме. Японцы были чрезмерно пунктуальны и являлись на встречи загодя.

Когда Хито Танака, исполнительный вице-президент «Хонсю», крупнейшей в Японии компании по рекламе, приглашал Ника и Скотта на ленч, он не упомянул, что их будет ждать «золотая» кухня – последний, самый дорогостоящий писк японской кулинарии. Столь высокой чести обычно удостаивались высокопоставленные японцы, а вовсе не менеджеры среднего звена из американских компаний, подобных «Империал-Кола».

«Ушам своим не верю, чтоб мне пусто было! – Так отреагировал Скотт на приглашение Танаки. – Нам везет, что старик Нолан успел вернуться в Штаты. Теперь мы сами познакомимся с шишками из «Хонсю».

Ник сразу смекнул, что везение здесь ни при чем.

«Видимо, Танака в курсе, что Марка сейчас нет, недаром он его ни разу не упомянул».

«Ты прав, – согласился Скотт. – Похоже, Танака хочет разговаривать именно с нами. С чего бы это?»

Спустя два дня, сидя в баснословно дорогом суши-баре в районе Гинза, Ник по-прежнему ломал голову, зачем Танака пригласил их на ленч.