— А все-таки?

— Как-нибудь справлюсь сама.

— Нет, так не годится, — решительно заявил Дик.

— Это почему?

— Спальня у тебя наверху, ведь так?

— Да, наверху.

— И что же ты, будешь прыгать туда-сюда, когда тебе нужно будет поспать или поесть?

— Значит, буду, — согласилась Мирабель.

— Придется мне остаться здесь.

— Ой, что ты, не нужно.

— А я думаю, что очень даже нужно.

— Нет!

— Да.

— Но…

— Мирабель, сама посуди. Ты мне помогла сегодня, а я брошу тебя в неприятной ситуации, когда тебе требуется помощь?

— Никакая помощь мне не требуется, — уперлась Мирабель.

— Вот что, — заявил Дик, — я останусь здесь, пока не будет понятно, что с твоей ногой. Тебя не стоит оставлять одну.

— И как ты себе это представляешь? Будешь помогать мне спускаться-подниматься?

— И многое другое, — серьезно сказал Дик.

— Например?

— Ну…

— Скажем, принимать душ, — прищурилась Мирабель.

— Не перегибай. Конечно нет. Буду помогать с необходимым.

— Это неудобно! Мы едва знакомы!

— Тогда, пока я еще здесь, позови какого-нибудь мужчину, с которым ты больше знакома. Или женщину, мне все равно. Только тогда я уйду.

Мирабель взглянула на лицо Дика и поняла, что, кажется, в этом вопросе он останется непоколебим…

4

Мирабель открыла глаза и блаженно потянулась.

Впервые за столько дней она наконец-то почувствовала себя лучше…

Боль в ноге перестала беспокоить ее уже наутро, особенно после того, как Дик натер ее щиколотку разогревающей мазью и замотал старым шерстяным шарфом. Мирабель радостно вскочила с постели, ощутила, что твердо стоит на обеих — здоровых! — ногах, но тут же пошатнулась. На нее навалилась страшная слабость, спросонья оставшаяся незамеченной. Немного погодя начало ломить виски, шуметь в ушах.