— Видишь ли, этот невинный агнец тогда очень уж быстро взялся за револьвер.

— Как так? — удивленно спросил инспектор. — О каком револьвере ты говоришь?

— Ах, разве я не рассказывал тебе тогда? — воскликнул сыщик смеясь. — Ведь ты знаешь, что я арестовал этого Каррутера перед тем самым домом, в котором живет Инес, и притом ровно в одиннадцать часов вечера. Мне пришлось угостить Каррутера левым кулаком в подбородок… И в тот же момент кто-то выстрелил через открытую дверь прямо в меня, так что пуля пролетела около моей головы. Я успел только разглядеть женскую фигуру. Я тогда не обратил на это никакого особого внимания; теперь же, когда эта самая женщина выказала свою трогательную верность Каррутеру, и когда этому последнему пришлось бежать, мое тогдашнее приключение является мне в новом, чрезвычайно подозрительном свете.

— Ужасно, как ошибаешься иногда в людях! — со вздохом сказал инспектор Мак-Глуски, в раздумье зашагав по комнате и снова остановившись перед своим другом. — В таком случае приходится, пожалуй, думать, что она все-таки причастна к побегу Каррутера?

— Еще бы! Я утверждаю даже, что это она изобрела весь план побега и что именно под ее руководством он был исполнен!

— В самом деле? — спросил инспектор, все еще сомневаясь.

Сыщик засмеялся.

— Слушай, дорогой Жорж, эта красавица своими прекрасными глазами, кажется, действительно вскружила тебе голову, — заметил он с насмешкой. — Мне кажется, факты сами говорят за себя. Человек, занявший место Каррутера, был — как он сумел доказать — простой фермер, никогда раньше не бывавший в Нью-Йорке. Увидев его, невинная Инес вскрикнула и лишилась чувств. Это произвело свое действие, вызвав новый переполох и дав Каррутеру еще несколько минут времени — но это была комедия. Далее: нашлись три доктора, поспешившие на помощь той женщине, с которой случился припадок, и возившиеся с ней до тех пор, пока все не перестали обращать внимание на их пациентку.