— А девушка — Инес?

— Она вне всякого подозрения, по крайней мере, насколько я могу судить, — возразил инспектор. — Ее дружба с Каррутером является единственной тенью, которая может пасть на ее репутацию… Очевидно, она полюбила его. Я говорил с председателем суда Пулем. Ему она сказала, что она невеста Каррутера. Он хотел было отказать ей в ее просьбе сидеть рядом с ним во время заседания, но она просила его столь долго, столь настойчиво, что он не устоял против ее слез и согласился.

— Очень остроумно с его стороны! — проворчал Ник. — Хорошо, но ты все-таки велел следить за этим олицетворением красоты и добродетели?

— Разумеется, Ник!

— Ну что же ты успел узнать?

— Ничего! — сознался инспектор, пожимая плечами.

— Это довольно мало! — засмеялся Ник. — Ведь, очевидно, она выходила хоть куда-нибудь, или…

— Ничего подобного. Со времени своего освобождения она ни разу не покидала дома. То есть вот уже сорок часов, ее выпустили из-под ареста третьего дня вечером.

— Ты предполагаешь, что она причастна к организации побега этого Каррутера?

Инспектор покачал головой:

— Вначале я действительно предполагал, что это так, но теперь, откровенно говоря, я совсем иного мнения: мисс Наварро невиновна.

— За кого же ты ее принимаешь?

— За мечтательную, несколько романтичных взглядов девушку, которая в Морисе Каррутере видит своего «героя» и безнадежно влюблена в него… То что она непременно хотела сидеть рядом с ним на суде, лучше всего доказывает ее экзальтированность и прямо-таки трогательную веру в невинность любимого человека.

— Да, все эго кажется чрезвычайно понятным, жаль только, что я не могу этому верить! — сухо заметил Ник Картер, откладывая сигару в сторону.

— Но почему же нет, Ник? Ведь у меня тоже есть глаза, и уверяю тебя…