Сыщик сидел задумавшись.

— Гм! Это странно! — пробормотал он. — История этого молодца должна быть верна, потому что в деревне каждый знает про своего соседа всякую мелочь… А с другой стороны, опять-таки она не может быть верна, потому что в такое счастливое для Каррутера стечение обстоятельств я не поверю никогда. Гм! Гм! Но как Зилас Лендгров объясняет свое присутствие на скамье подсудимых?

— Очень просто. Он говорит, что никогда до этого не бывал в зале суда, и думал, что все места там одинаковы. В тот момент, когда в зале началась драка, он, мол, как раз искал себе свободный стул. Его затолкали, он перепугался, а тут вдруг увидел свободное место, сел на него и закрыл глаза, чтобы ничего не видеть; он, дескать, боялся, что произойдет убийство, и не хотел попасть в свидетели.

— Ей-Богу, все это чересчур просто, чтобы не показаться подозрительным, — заметил Ник Картер. — Но скажи, что же сталось с той женщиной, крики которой вызвали весь этот сумасшедший переполох?

— Вот в том-то и дело, что этого я не знаю! — с досадой ответил Дик. — Наша полиция, можно сказать, опять покрыла себя славой. Она совершенно потеряла голову. С женщиной, говорят, случился эпилептический припадок.

— Правда или комедия? — с иронией спросил сыщик.

— Если это была комедия, то и она была разыграна с удивительной виртуозностью. По крайней мере, она даже случайно присутствовавших докторов убедила в неподдельности припадка: синеватая пена выступила у нее на губах, она билась и корчилась с необыкновенной естественностью. Ее поспешили увезти на извозчике.

— Ну-с, а ее адрес?

— Вот это-то и есть идиотство! — опять злобно воскликнул Дик. — Из всех этих синих ослов ни один не догадался узнать ее адрес! Они все так обрадовались, что отделались от нее! Полисмены думали только о том, чтобы поскорее навести порядок. Буянов и крикунов выпроваживали, и дело с концом. Они настолько потеряли голову, что даже не посмотрели, какие такие врачи хлопочут в коридоре около припадочной.