— Что это был настоящий обморок?

— Разумеется. Они говорят, что самая талантливая актриса не могла бы притворяться до такой степени… Когда наконец явился врач, Инес как раз очнулась, так что и он не мог установить, была ли это комедия или нет.

— Арестовали ли эту Инес?

— Конечно, — заметил Дик. Но пришлось ее сразу же опять отпустить, потому что нельзя было привести ни малейшего доказательства ее участия в побеге. Она клялась, что никогда раньше не видела того человека, который сел на место арестанта, а он, со своей стороны, тоже уверял, что никогда не видел ни Инес, ни Каррутера. Словом, пришлось ее выпустить!

— Но, надеюсь, за ней следят? — спросил Ник Картер.

— Дорогой Ник, это само собой разумеется. За ней следит и Центральное сыскное отделение, и мы. Но ни ему, ни нам не удалось получить никаких результатов.

— Об этом мы поговорим после. А что сталось с преемником, если можно так выразиться, Каррутера? — осведомился Ник.

— Он еще сидит. Но следствие и против него не может добиться ни одной улики. То, что сам он приводит в свое оправдание, звучит довольно правдоподобно: он утверждает, что никогда раньше не бывал в Нью-Йорке, и уж тем более в здании суда, что у себя в деревне читал о каком-то грандиозном процессе против короля преступников и решил совершить свою первую поездку в столицу, чтобы посмотреть на это чудовище. На два дня, мол, только хотел остаться здесь, а потом опять вернуться к себе на ферму. Так, по крайней мере, он утверждает.

— Значит, это, что называется, деревенский простофиля? — спросил Ник.

— Ну да, болван и простак, — подтвердил Дик с принужденным смехом. — Он родом с Род-Айленда, кажется, из Гринпорта… И вот что самое удивительное: его показания слово в слово подтверждаются. Он родился в той самой деревушке, всегда жил там, пользуется всеобщим уважением и любовью, и соседи его единогласно заявляют, что если Зилас Лендгров, так зовут молодца, бывал когда-нибудь в Нью-Йорке, то об этом, во всяком случае, никто из них никогда не знал.