В Москву меня не пустили. Отец ударил кулаком по столу, мама не настаивала, тетя Зина, которая ради такого случая даже явилась к нам домой на переговоры, неожиданно быстро отступилась от идеи отправить меня в Москву, и я убежала рыдать к себе в комнату. А когда я наконец кончила реветь, оказалось, что отец смотрит телевизор, а тетя Зина с мамой сидят на кухне и обсуждают план отправки меня в Ленинград. Кажется, этот путь отступления они обговорили заранее.

– Ты понимаешь, – сказала тетя Зина, плотно прикрыв дверь, чтобы разговор этот не доносился до ушей отца, – это очень хороший выход. И Олег (это мой папа) не будет против, и Питер всегда был… В общем, считается, что в Питер попасть проще, чем в Москву. Там всегда было очень много ребят с Севера, из Сибири… И потом, это же очень красивый город!

– А Москва? – вытирая последние слезы, спросила я.

– Москва – это Москва, – отрезала тетя Зина, и лицо ее приобрело мечтательный вид. – Ленинград – очень красивый город, Северная Венеция, Пальмира, как там ее… Я туда ездила один раз, на каникулах. Эрмитаж,

Медный всадник и все такое. Полюбишь. Я же Москву полюбила – а ты его полюбишь.

Понятно было, что вопрос закрыт. Я полюблю Ленинград. Оставалось только главное:

– А папа согласится?

Тетя Зина тряхнула своей «московской» челкой, закурила в форточку и ответила:

– Я давно была уверена – в последний момент окажется, что ему все равно. Согласился он. А что ему оставалось – денег у него нет, так что не дать тебе денег он не может. Ну и все. А что кричит – внимания не обращай.

– А у нас есть деньги?..

Тут мама с тетей погрузились в обсуждение тонкостей моего отъезда, и я поняла, что деньги уже почти все собраны по знакомым, и если удастся одолжить еще у дяди Пети, и у Оли Синицыной из сборочного, и у дочки Лиды Запашной, которая устроилась работать в канцелярию, к новому начальству, то я в Ленинград поеду.