Отправить меня решено было в педагогический, на английский язык. Мама ходила в школу, разговаривала с классной – а классная у нас как раз англичанка, – и та ей сказала: «Отдавайте-ка вы ее на язык. Она у вас звезд с неба не хватает, но девочка усидчивая, а для языка это главное. И не бойтесь, что будет в школе работать, – без языка сейчас никуда, а с языком ее в любую контору возьмут. Повезет – будет переводчицей, а не повезет -все равно без куска хлеба не останется». Перспективы получить приличную работу, «в конторе», показались маме весьма заманчивыми, а по английскому у меня всегда была пятерка. Мама с тетей Зиной сообщили мне о своем решении, и я его приняла безропотно – какие еще стюардессы, о чем тут говорить, смешно даже… Приличной девочке из провинции прямая дорога в педагогический.

Выпускной я помню смутно. Все напились, я тоже напилась, но танцевать с нашими мальчиками не хотела, да они и не умели толком, целоваться по углам «с последствиями» тем более, так что я довольно быстро ушла домой, от греха подальше. К тому же особенно близких подруг у меня в классе не было, а тех, кто был, интересовал вопрос о платьях – кого-то родители сумели одеть на праздник в импортные шмотки, кого-то нет, все начали меряться яркостью и качеством кофт и джинсов и окончательно перессорились. Мне, как всегда, особо хвастаться было нечем. Я и в Питер поехала серой мышью, добавив к своему обычному гардеробу только одно довольно аляповатое сооружение, в виде платья, купленное на рынке у челноков. А краситься я никогда не красилась – отец убил бы, если бы заметил…

На вокзале утром было холодно, все быстро-быстро куда-то побежали, я долго тыркалась в поисках камеры хранения, наконец сдала свой чемодан и вышла на улицу, на площадь. Времени было шесть часов утра. Я аккуратно перешла улицу, потом еще одну, потом спросила:

– Простите, пожалуйста, а как пройти на Невский проспект?