солдат), жуткая моя сменная обувь – туфли на каблуке, предмет маминых переживаний, про которые я тоже не посмела сказать ей, что из-за них надо мной все смеются – слишком старомодные, свитер, в котором я ходила с пятого по девятый класс – он все надвязывался и надвязывался, и даже разными нитками, так что рукава и подол постепенно превращались в нечто полосатое «в мексиканском стиле», шерстяная юбка в катышках, «бухгалтерской длины», мохеровая кофта, тренировочные штаны, в которых я вынуждена была мыть полы и окна на субботниках, потому что – ну не было у меня модных джинсов! Я старалась не переживать из-за всего этого – полкласса ходило так же. А вторая, более счастливая половина – в турецкой джинсе с заклепками. Ничего похожего на этот воздушный силуэт, на эти летящие очертания, которые я видела в зеркале, у меня никогда не было. Я себя не узнавала – но мне было так хорошо!

– Очень хорошо, – вынесла окончательный вердикт Люся.

И, чтобы убедить меня в необходимости расстаться с деньгами, обратилась к третейскому судье – продавщице.

– Ну ведь правда же, скажите, – другой человек?!

– Правда, – подтвердила продавщица. – Очень идет. Заиграла девочка.

– Конечно, – подытожила Люся, – хорошо бы тебе к этому колечко или хоть цепочку… Ладно, не все сразу.

В общем, из магазина я вылетела счастливая, но абсолютно без денег. Пришлось залезть даже в неприкосновенный запас – отложенное на обратную дорогу.

– Ничего, прорвемся, – успокаивала меня Люся. – Будешь сухой корочкой питаться, зато выглядеть человеком! Тут Питер, тут это важно!

И хотя этим прекрасным костюмом предполагалось поразить преподавателей на экзамене, на объявление оценок я решила пойти тоже в нем – для тренировки. Костюм мне нравился безумно, в туфлях хотелось танцевать, блузка приводила меня просто в какой-то немой восторг – я никогда не видела такой блузки. К тому же стояло прекрасное, дивное лето, город, в который я уже начала влюбляться, играл всеми красками, и предполагалось потом пойти гулять – не могла я не надеть новую блузку, не удержалась. А теперь я стояла в вестибюле, забыв про платок, который Люся умело повязала мне на шею, забыв про юбку, забыв про блузку…