Уголки ее губ приподнялись в улыбке, безгранично милой, с легким оттенком сарказма. Это очаровало его. И это был уже не первый раз, когда она сделала что-то, превосходящее его ожидания. Сегодня утром, в часовне, было то же самое.

Она была, как и все невесты, одета прелестно, но отошла от сценария, пожалуй, в том, что в ее движениях не было нерешительности. Она встала, когда он вошел в маленькую приемную, с непринужденной грацией прошла по закругленным камням пола часовни, подошла к нему и положила руку ему на рукав, как будто он поманил ее каким-то невидимым и непрошеным жестом. Она повернулась, и они вместе предстали перед ее родителями и братьями, перед его дядей и сестрой единым фронтом: два человека, вступающие в брак — с быстротой, благопристойностью и немалой гордостью. Он обнаружил, что на мгновение был ошеломлен ее тактикой, тем, как непринужденно она воспользовалась обстоятельствами, улыбкой, с которой она соглашалась с ним, и приемом, который она ему оказала. Это было в высшей степени идеально и слишком непритворно, чтобы не быть реальным.

А сейчас она насмехалась над своей собственной невинностью.

Его пальцы играли поясом халата, внимание сосредоточилось на канделябре около кровати. Пожалуй, надо бы задуть свечи. Он подумал: а стоит ли? Искушение видеть ее при свете было почти непреодолимым, чтобы ему сопротивляться.

— А вам любопытно?

— Боюсь, что да. — Выражение ее лица было не вполне понятно, чтобы выделить какую-то одну эмоцию. Потрясение? Возможно. Определенно смущение. И при этом искры в ее глазах, намекающие на возбуждение. Энергичная девственница, не говоря о том, что любопытная.

— Но от меня же не ожидается, что я буду вам все объяснять? — Его собственное выражение лица, должно быть, выдавало его нежелание делать это, если судить по улыбке на девичьем лице.