Подойдя к окну, Меган раздвинула тяжелые шторы, и комната сразу наполнилась теплом и светом. Меган равнодушно огляделась: стены, на которых висели фотографии и картины в рамах, изображавшие старинные парусники, боевые корабли, буксиры и другие разновидности судов военно-морского флота, ордена и знаки отличия, дверь с большим зеркалом, круглый столик и четыре стула, на спинке одного из них висел китель.

Эта форменная принадлежность сразу напомнила ей о капитане Вермонте. Она представляла себе жизнерадостного человека с веселыми глазами и седой головой — ведь таким музейным экспонатом, как этот пароход, должен командовать старый морской волк! — и когда увидела стоящего перед алтарем молодого (на вид Джону Вермонту было тридцать с небольшим), красивого и властного мужчину в темно-синем мундире, на миг оторопела, а потом уже не сводила с него изумленного взгляда. В узком, строгом кителе Джон Вермонт казался еще выше. Его темные, довольно длинные волосы свободно развевались по ветру. Черные, прямые брови, проницательные голубые глаза. От облика этого человека веяло спокойствием — более того, в выражении его лица была какая-то странная отрешенность, которая сразу исчезла, как только потребовалась его помощь. И эта искренняя забота о маленьком пушистом существе не могла не тронуть сердце Меган.

А его голос! Низкий, густой, тут же привлекающий внимание к его обладателю, как звук органа, зовущий в церковь, он придал словам нежности и гнева особый, ни с чем несравнимый оттенок. Меган вспомнила взгляд, который капитан Вермонт бросил на нее, когда она стояла перед алтарем. Одного этого взгляда хватило, чтобы организованная на скорую руку свадьба, завершившая стремительные ухаживания Роберта Уинслоу, показалась ей непростительной ошибкой. Как ни странно, но, подумав сейчас об этом, Меган поняла, что именно серьезный, пристальный взгляд Джона Вермонта дал ей силы и мужество, чтобы принять правильное решение.