После третьей Юрий с Кучумовым вышли покурить на балкон.

– Зря ты ушел из армии, – Кучумов положил руку на плечо Филатова. – Все меняется к лучшему. Такие как ты, Фил, в армии нужны.

– Я не ушел, меня выставили. А ты как был наивным романтиком, так и остался, – Юрий улыбнулся. – Ничего не изменилось, Сережа. Как был у нас в армии и государстве бардак, так он и остался.

– Ладно, не грузи. Я же вижу по глазам, что ты скучаешь по «друзьям – товарищам, по прыжкам – пожарищам».

– Врать не буду – скучаю, поэтому и приехал к тебе.

– Значит, повоюем?

– Повоюем. Только вдвоем нам систему не победить, – проговорил Юрий.

– А и не надо, – ответил Кучумов. – Достаточно того, что я, ты будем делать свое дело и делать его хорошо.

– Как ослики, толкать карусель?

– Не забыл, чертяка. Столько лет прошло! – рассмеялся Кучумов.

Это было перед самым выпуском из училища. Курсантскую роту ночью подняли по тревоге, экипировали, посадили в самолеты ничего не объясняя, да и никто и не спрашивал. Приземлились уже в Средней Азии. Пустыня: в тени плюс 50 градусов, в песке яйца можно варить. И понеслось – песок, жажда, зной, атаки, отходы, налеты. Привалы короткие как переменки в школе. И снова налеты – отходы. После очередного ночного марша взвод, которым командовал старший сержант Филатов, устроился на отдых в песчаных барханах, у старого колодца – почти рядом, как потом оказалось, с первым взводом, изображавшим «противника». Обнаружить себя и принять бой, по условиям учений, взвод Филатова не мог. Оторваться далеко от колодца тоже было нельзя. Пришлось уходить по кругу, «противник» двинулся следом – так началась «карусель». След в след, с боковым охранением, с дозорными впереди и позади, взвод кружил и кружил вокруг колодца. Шли, поддерживая ослабевших, горели подошвы ног, нестерпимо хотелось пить – хоть глоток, хоть каплю. Круг за кругом, а «противника» нет – он тоже уклоняется от боя, поддерживая жестокую игру.