В этот момент в кабинет вошла эрцгерцогиня. Зошина с улыбкой повернулась к ней, но выражение лица матери заставило ее застыть на месте.

— Достаточно, Зошина, — резко сказала та. — Нет никакой необходимости утомлять отца. Не забывай, что красота — это только первое поверхностное впечатление. Лишь качества твоего характера могут повлиять на твое положение в будущем.

Ее слова не оставляли сомнений в том, какой до боли обделенной чувствовала себя ее мать. Девушка вышла из кабинета, впервые начав понимать, почему так складывались взаимоотношения в их семье.

Когда Зошина бывала свободна от обсуждения и примерки нарядов, она много размышляла о том, как важно было для нее общество сестер.

Ей казалось, что минуты, которые остались им быть вместе, словно песок в песочных часах текут и текут. Вот-вот она покинет классную комнату, и ничто уже никогда не повторится, все изменится.

Одна Каталин, казалось, понимала, что творится у старшей сестры на душе. Как-то, когда все они уже легли спать, девочка пробралась в ее комнату и села рядом на кровати:

— Ты ведь несчастна, Зошина, да?

— Тебе не следует бродить по дому так поздно, — машинально произнесла Зошина.

— Но я хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— О тебе.

— Почему?

— Я ведь чувствую, как ты боишься, и понимаю — чего… Я бы чувствовала так же, будь я на твоем месте.

Каталин слегка поморщилась:

— Эльза и Теона действительно хотели бы стать королевами. Им совсем не важно, какой ценой, — лишь бы надеть на голову корону. Но ты-то другая!

Зошина не могла удержаться и рассмеялась. Каталин, эта не по годам развитая малышка, оказалась гораздо чувствительнее, чем другие ее сестры, и искренне, хотя и по-детски, сочувствуя старшей сестре, понимала ее гораздо лучше.

— Со мной все будет в порядке, прелесть моя, — сказала Зошина, погладив сестренку по руке. — Вот только мне жалко покидать вас всех. Боюсь, мне не с кем там будет так смеяться и веселиться.