«Будь я достаточно глупа, — размышляла про себя Зошина, — я не интересовалась бы политикой, делала бы то, что мне скажут, и была бы всем довольна!»

Она вспомнила, как одна из гувернанток ворчала на нее:

— Я не могу взять в толк, принцесса Зошина, почему вы все время задаете столько вопросов!

— Мне нравится учиться, фрейлейн, — отвечала Зошина.

— Но вам следует ограничиться предметами, полезными для женщин!

— И какими же?

— Цветы, картины, музыка и, конечно, умение очаровывать мужчин, — ответила фрейлейн с кроткой застенчивой улыбкой.

Зошина не удивилась, когда вскоре после этого разговора герцогиня заметила, что эта гувернантка, весьма привлекательная особа, кокетничала с одним из офицеров караульной службы.

Ее тут же уволили. С тех пор их гувернантки всегда оказывались уже в возрасте и, как правило, весьма некрасивыми.

Сейчас Зошине приходило в голову, что не только гувернантки, но и фрейлины ее матери, все женщины, подолгу находившиеся при дворе, никогда не отличались приятной внешностью.

Она уже не сомневалась, что это делалось преднамеренно, из-за чрезмерного интереса ее отца к представительницам прекрасного пола.

— Неужели мама и ко мне его ревнует? — думала Зошина. — Это же просто невероятно!

Как-то она спустилась в кабинет, чтобы показать отцу новое платье, сшитое специально для официального визита. Герцог осмотрел дочь и одобрительно заметил:

— Что ж, хоть мне и пришлось быть отцом четырех дочерей, но по крайней мере все они бесспорные красавицы!

Зошина улыбнулась ему:

— Спасибо, папа. Я рада угодить вам.

— И ты угодишь Дьеру, иначе им придется иметь дело со мной! Ты красавица, моя девочка, и, я думаю, никто в этом не усомнится.