– Я… я очень извиняюсь, – пролепетала Саманта. – Я просто гуляю и, похоже, забрела в чужие владения…

– Сударыня, я вовсе не собираюсь призвать констеблей, чтобы арестовать вас и доставить в ближайший магистрат, – сказал незнакомец. – Во всяком случае, не в этот раз. – Глаза его улыбались. Глаза у него очень славные, решила Саманта, определенно, они очень украшают его лицо.

– Я гощу в Челкотте, – продолжала Саманта, указывая рукой в ту сторону, откуда пришла. – У своей кузины графини Торнхилл… Ее муж – граф Торнхилл, – без надобности добавила она. Улыбка не уходила из глаз незнакомца, и Саманта несколько успокоилась.

– И вы никогда прежде не видели «Хаймурского аббатства»? – спросил он. – Красивое, не правда ли? Если бы не это дерево, вид был бы еще лучше. Дерево следует отодвинуть.

– Отодвинуть? Как это – отодвинуть? – заулыбалась Саманта. – Пересадить на другое место? Как цветок?

– Именно, – сказал незнакомец. – Зачем же убивать дереьо, если ему еще не пришло время умирать?

Тон у него был вполне серьезный.

– Но оно такое огромное, – со смехом заметила Саманта.

Незнакомец оторвался от дерева, к которому прислонялся, и подошел к ней. Он хромает, заметила Саманта, а правую руку прижимает к бедру, и ладонь лежит на ноге, словно придерживает ее. Он в кожаных перчатках.

– Вы повредили себе ногу и руку? Что случилось? – непроизвольно спросила Саманта.

– Ничего. – Он остановился рядом с ней. Незнакомец был не намного выше ее, а она считалась маленькой. – Во всяком случае, это давняя история.

Саманта почувствовала, что краснеет. Какую она совершила бестактность! У него, можно сказать, тяжелое увечье, а она спрашивает, не ударился ли он.

– Посмотрите, – сказал он, указывая вниз здоровой рукой. – Если это дерево и вправду передвинуть, отсюда откроется замечательный вид на «Аббатство», точно по центру этой прогалины, спускающейся вниз по склону. «Аббатство» в двух милях отсюда, но художник, вознамерившийся нарисовать его, выбрал бы именно эту точку.