Его зрачки казались огромными, он изнемогал от вожделения.

    - Не останавливайся, - повторила Табита.

    И этого было достаточно. Стиснув в объятьях, Завье поднял Табиту на руки и понес в спальню. Откинув край шелкового покрывала, он положил ее на огромную кровать. А затем стал медленно, с почти благоговейным восхищением, расстегивать молнию на платье Табиты, любуясь ее телом, постепенно открывавшимся его взору.

    Медленно целуя плечи Табиты, Завье спустил бретельки платья и провел языком по ее ключице. Когда шифоновая ткань соскользнула с ее груди, она услышала его короткий сдавленный вздох. Ее розовые соски молили о прохладном прикосновении языка Завье. Он опускался все ниже и ниже по бледному животу Табиты, приближаясь к золотистым колечкам волос, за которыми скрывалась ее янтарная шкатулка. Завье с восхищением открыл ее. Его язык творил чудеса, доводя Табиту почти до бесчувствия и извлекая из ее груди сладострастные вздохи. Затем, умерив свои ласки, Завье оставил дрожащую от возбуждения Табиту на грани забытья, как на краю вселенной.

    Поднявшись с грацией кошки, Завье расстегнул рубашку, не переставая следить за взглядом Табиты. Музыка уже давно доиграла, но бедра Завье медленно двигались, следуя своему собственному ритму. Неподвижными оставались только его глаза. Завье наблюдал за выражением лица Табиты, взгляд которой был устремлен на смоляную поросль волос на его груди, чернильным пятном спускавшуюся по его подтянутому животу. Табита услышала звук расстегиваемой молнии, и, когда брюки сползли по крепким бедрам Завье, она опустила глаза вниз. Под нижним бельем, как в клетке, была заключена мучимая плоть. Табита протянула руку, изнывая от неодолимого желания прикоснуться к нему, но Завье, неспешно стаскивая с себя остатки одежды, отрицательно покачал головой, продлевая ее томление.

    Он мягко опрокинул Табиту на постель, и она сквозь шелк чулок почувствовала колкие волосы на его бедрах. Завье вошел в нее с такой силой, что Табита, не удержавшись, громко вскрикнула.