– Это действительно так тебя заботит? – холодно парировала Джина. – У меня такое впечатление, что это дом твоей матери.

Не в первый раз девушка пожелала, чтобы ничего этого не происходило, чтобы ее дед оставил все как есть. Ведь это его проснувшаяся совесть перевернула жизнь Джины с ног на голову.

Утро подошло к концу. Ни брат, ни сестра не явились на ланч.

– Росс уехал в офис, – сообщила Элинор. – Роксана, видимо, еще спит после бурной ночи. – Женщина вздохнула и покачала головой. – Я на самом деле не знаю, что с ней станет, если она будет вести такой образ жизни. Она моя дочь и, конечно, я люблю ее, но бывают такие моменты, когда она меня очень беспокоит.

Женщина не произнесла больше ни слова, всем своим видом показывая, что и так сказала лишнее. Джине очень хотелось ободрить ее, но, если бы она сказала что-то хорошее о Роксане, это была бы ложь, и ничего более. Роксана – избалованная стерва, других слов для нее у Джины не нашлось.

Росс появился через несколько минут после нотариуса, который должен был огласить завещание, и, извинившись за опоздание, присоединился к остальным собравшимся в библиотеке. Джина упорно старалась смотреть вперед, когда он занимал место неподалеку от нее, но его пристальный взгляд смущал ее.

Сначала нотариус огласил список имен, вошедших в завещание, включая прислугу. Затем обслуживающий персонал попросили покинуть помещение на время, пока будет зачитана основная часть завещания. Слушая казавшийся бесконечным список пожертвований и благотворительных взносов, Джина смогла сделать вывод, что названные суммы были незначительной потерей для семьи Харлоу.

Когда, наконец, подошли к списку членов семьи, Джина услышала недовольный голос Роксаны:

– Ну, наконец-то!

– Моей приемной дочери Роксане, – прочитал нотариус, – я завещаю сумму в миллион долларов на содержание. Моей любимой жене, Элинор, я завещаю…