— Значит, мне придется стать католиком, — покорно вздохнул Рис, в общем-то не очень расстроившись. Интересно, это очень плохо? — Вы заставляете петь псалмы и зубрить наизусть целые главы из Евангелия, как дамы из общества милосердия, да?

— Ну, не сразу. Пока что петь в хоре будут по-прежнему хористы, а тебе перед тем, как выучить что-то наизусть, надо будет научиться читать и писать по-английски.

Рис посмотрел в ее улыбающиеся серые глаза и сказал:

— Сестра, будем считать, что мы договорились.

Оказалось, что Рис обладал прекрасным баритоном и все-таки присоединился к хору сестры Мэри Джозеф. Но сначала ему пришлось преодолеть несколько препятствий в приюте Святого Винсента. Первым был подлый уличный сорванец по имени Эван Меньон.

Как и Рис, Эван был вором, которого выручило милосердие Лиама. Но в отличие от Риса, Эван орудовал в составе шайки и, попав в приют, быстро сообразил, что можно сбить кружок своих почитателей из приютской мелюзги. В конце первой недели пребывания Риса в этом заведении, после утренней обедни, которая просто потрясла Риса, он вместе с другими ребятишками направился из церкви в столовую и сел на свое место. Помолившись, Рис принялся уписывать за обе щеки горячую овсяную кашу с молоком. Когда дети выстроились у выходной из столовой двери с пустыми тарелками, чтобы положить их на рабочий стол, Меньон выбил из рук Риса его тарелку, и она, отлетев в сторону, упала на пол.

Рис, от смущения покраснев, как рак, нагнулся, чтобы собрать осколки. Потом взглянул на проказника. Меньон улыбался.

Прищурив голубые глаза, Рис — он был младше Эвана — негромко произнес:

— Ты это сделал нарочно.

— Ну и что? — вызывающе бросил Эван и с наглым видом не торопясь пошел прочь.