Элизабет Энн перекрестилась, скрывая раздражение.

- Ваш отец был азартным игроком, дядя - боксером, а старший брат шахтером на этом Богом забытом Диком Западе. И как у вас могло появиться желание посвятить себя Господу, сестра?

- Может быть, мне пришлось присоединиться к религиозному ордену, чтобы молиться за всех моих усопших родственников! - отрезала Фрэнсис Роуз и направилась к дерущимся подросткам, которые теперь катались по полу. Ребята, разбившиеся на две группы - одна болела за Риса, другая - за Эвана, расступались перед ней, словно воды Красного моря перед простертой дланью Моисея. В зале воцарилась мертвая тишина, и драчуны поняли, что совершили страшный проступок. Монахиня появилась, как воплощение гнева Господня, они отпустили друг друга и поднялись на ноги, чтобы предстать перед ее очами.

У Риса была ушиблена рука, он заработал несколько ссадин и синяков, но состояние Эвана было явно хуже. У него была рассечена губа, подбит правый глаз, и" носа текла кровь.

- Возможно, нос сломан, - небрежно заметила монахиня.

Она решила, что на широком простом лице Эвана это, вероятно, будет мало заметно. Тем более, что в будущем на нем появятся гораздо более серьезные шрамы.

- Завтра явись к отцу Райяну и покайся, - приказала она ему.

Повернувшись к Рису, сестра Фрэнсис Роуз сделала ему знак своей палкой, приказывая следовать за ней. Придя в кабинет, она оглядела несчастного паренька, который переминался с ноги на ногу, будучи неуверенным, что его не выгонят из единственного в его жизни прибежища.

- Ты ведешь себя весьма непосредственно, Рис Дэвис. Все малыши буду подражать теперь тебе, а не Эвану. Пожалуй, это нехорошо, если ты будешь изучать грамоту вместе с мелюзгой. Думаю, что тебе не надо ходить в класс.