А теперь умойся, а то у тебя опухло от слез лицо, оденься и спускайся вниз. После обеда нам предстоит встретиться с несколькими дамами из церкви.

Виктория просто онемела, провожая глазами мать, которая грациозно выплыла из комнаты. В голове девушки пронеслась беспорядочная череда образов: отец, обычно ласковый, снисходительный и лишь иногда надменный, и строгий, милый папочка позволял себе похотливые, ужасные поступки с этими отвратительными женщинами с улицы Мэйн! Она кое-что слышала от Сандерса об улице с красными фонарями. Потом ей на ум пришла еще одна ужасная мысль. Сандерс вырастет и станет таким же, как отец! Мать сказала, что все мужчины испытывают низменные желания. Дрожа, Тори поднялась, глубоко вздохнула и принялась умывать распухшее лицо холодной водой.

Вечером того же дня, за ужином, Виктория пристально разглядывала отца и мать. Просто поразительно, она не заметила ни намека на враждебность, с которой они разговаривали тогда, за закрытой дверью. Родители улыбались, любезничали, поддерживали вежливую беседу за столом.

Ночью Виктория ворочалась с боку на бок, лежа без сна. Когда она поднялась на следующее утро, то почувствовала волчий голод, потому что накануне вечером ничего не ела. Она быстро оделась, сбежала вниз по боковой лесенке и попросила у кухарки горячую булочку и стакан свежего молока. Завтрак должны были подать не раньше, чем через час.

Поставив ногу на первую ступеньку, Виктория услышала приглушенные голоса: они долетели до нее сверху.

Служанка Бесси прошептала:

- Я слышала, что уже сегодня она не появится на сцене. Мне просто не верится, что старина Лафтон так легко согласился расстаться с ней.

- Ха, - усмехнулась кухарка. - Еще бы, ведь ее королевское величество, миссис Царица из Бостона пригрозила обратиться за помощью к своей семье. А Флавия Голдшток всего-навсего артистка. Такие, как она, приходят и уходят.