***
Станция дорожных дилижансов представляла собой большое кирпичное здание в два этажа высотой, над которым была сделала пристройка для сотрудников. Это строение находилось на улице Уитон, рядом с улицей Мэйн, в таком районе, по которому проезжали на работу бизнесмены в сюртуках. Сюда же приходили получать разные грузы суровые скотоводы и шахтеры Улица Уитон не могла служить подходящим место для прогулки пятнадцатилетней девушки, особенно если та гуляла одна. Но какой-то инстинкт самобичевания заставил Викторию выскользнуть из боковой двери ателье модистки на улице Вандерментер и прийти сюда, чтобы посмотреть, как пассажиры покупают билеты на послеобеденный дилижанс, отправляющийся в Денвер.
Она нервничала. Если бы кто-либо из друзей отца увидел, как она стоит в темном проулке, и сообщил бы ему, у нее возникли бы немыслимые неприятности. Но я должна увидеть ее - должна убедиться в том, что она действительно уезжает. Кроме того. Тори хотелось посмотреть, как выглядят "такие женщины".
Виктория почти потеряла надежду увидеть ее, когда приземистый, заросший кучер с повисшими усами и восьмифутовым кнутом подошел неторопливо к дилижансу и бросил под козлы мешки с почтой. Неужели он уедет без пассажиров? Но как раз в этот момент раздался женский голос, в котором явно чувствовался южный акцент:
- Извозчик, будьте любезны...
Приземистый мужчина обернулся, дотронулся до засаленной, поношенной шляпы и взял из рук дородного мужчины, который сопровождал женщину, две тяжелые сумки. Пока невысокий возница с удивительной легкостью ставил сумки в дилижанс, Виктория рассматривала "артистку" Флавию Голдшток. Это была высокая, фигуристая женщина. Ее пышную, хорошо сложенную фигуру венчала копна черных, как смоль, блестящих волос, искусно завитых и выглядывающих из-под кокетливой шляпки. Платье из красного бархата было слишком теплым для летнего дня, но, казалось, что безукоризненно одетая женщина была невосприимчива к жаре.