– Баранки гну! Убили его. А труп милиция обнаружила прямо на гребной базе.

– Да! – присвистнул Смертин.

– Ты, Александр, эти штучки брось, – осек его Артюшин, – ты ведь знаешь, не люблю я этого.

– Андрей Владимирович, это я от неожиданности. Хотя такого урода, как этот, как его, Сапог, еще поискать надо.

– Последний раз предупреждаю, Саша!

Предупреждение тренера оказалось на этот раз более убедительным, и в салоне повисла тишина.

Несколько минут они ехали молча, а затем Артюшин остановил машину.

– Вот что, ребятки, сейчас надо нам всем подумать. Я ведь неспроста вас вызвал. Милиция вами интересуется. Поэтому мой вам совет – не паясничайте. А наоборот, помогайте следствию. Если вдруг вас заберут в участок, ничего не бойтесь, я вас вытащу оттуда. Обычно они это делают, чтобы запугать. Сейчас мы поедем молча, а вы просто вспомните, что происходило в тот вечер, до мелочей. Может, вы видели кого-нибудь из посторонних? Или что-то показалось вам подозрительным. Если вас что-то смущает, говорите мне, пока еще есть время.

Никто не проронил ни слова. «Похоже, – подумал Артюшин, – до ребят дошло, чем все это нам может грозить». «Шестерка» плавно вписалась в поворот, за которым вдалеке виднелся огороженный комплекс гребной базы. Ехать оставалось еще минут десять, и он увидел в первых лучах солнца, что у входа стоят несколько милицейских «бобиков», вокруг которых, по всей видимости, для оцепления, поставлены несколько человек. Машины Осинцева не было. И это несколько смутило Артюшина – с ним-то следовало поговорить в первую очередь.

Артюшин пожалел, что сегодня у него пропал драгоценный день тренировок.

Андрея Владимировича Артюшина Филатов знал давно. Еще пацаном он пришел к нему в Крылатское и записался в секцию по гребле. Правда, прозанимался недолго, так сложились обстоятельства. Но воспоминаний хватило на всю жизнь. Двадцать пять лет назад, когда Юрий пришел вдохновленный выступлением советских спортсменов в Крылатском, Артюшин занимался академической греблей в Серебряном бору. Андрей Владимирович, невысокий, но крепкий человечек, был безусловным авторитетом для всех. Таких специально сажают на лодку-восьмерку, чтобы он руководил гребцами.