
Тори почувствовала, что теряет сознание. Странно, но в последние месяцы она часто выходила из себя. Она не знала, была ли она расстроена тем, что мать третировала Риса, или тем, что Хедда не противилась свадьбе. - Вы не раз говорили, что Рис Дэвис не джентльмен, поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что он не связывает себя соблюдением правил этикета.
- Если он хочет, чтобы его принимали в благородном обществе, то должен соблюдать этикет, - отрезала Хедда ледяным тоном.
Тори подняла золотистую бровь и взглянула на мать не менее устрашающе.
- Ах, так? И как же вы собираетесь добиться такого послушания? Может, опубликуете в газете мистера Меньона правила: где и как должны спать жены?
Хедда чуть не влепила пощечину своей дерзкой дочери. Потом с выражением человека, убитого горем, она открыла сумочку, достала оттуда кружевной платочек, поднесла его к глазам и сказала:
- Ты ведешь себя невыразимо вульгарно, Виктория. Как ты можешь так относиться к родной матери? Я забочусь только о твоем счастье.
- О моем счастье? Вы с папой навязали мне это замужество, и я согласилась, чтобы выручить нашу семью. А теперь я должна учитывать желания своего мужа. И давайте не будем больше говорить об этом, - страдальчески добавила Тори.
Если бы мать узнала малую толику того, что происходило вчера ночью, то не стала бы заикаться о подобных пустяках! Тори была слишком растеряна, чтобы обсуждать все это. Может быть, со временем она сможет переговорить с Лаурой. Но сейчас воспоминания были слишком свежими, слишком мучительными!
Хедда положила платочек на место и произнесла скороговоркой:
- Очень хорошо. Если ты так ставишь вопрос, то полагаю, ты сама разберешься, как строить свои отношения с мистером Дэвисом. Я лишь хотела посоветовать тебе... - она заколебалась, не зная, продолжать ли фразу. Сожалею, что возникла необходимость такого ужасного мезальянса, Виктория. Чарльз тоже сожалеет об этом. - Чарльз? - Тори не могла скрыть недоверия. Я не видела его со дня своей помолвки. Как только растворилось в воздухе хваленое богатство Лафтонов, он тут же пропал из виду.
