Тори обвела взором адскую картину, ища Риса. Но все так перепачкались красноватой грязью, что невозможно было отличить одного от другого. Потом она услышала его громкий и повелительный голос. Рис посылал дополнительных рабочих к краю пропасти. Ею вечерний костюм был полностью испорчен, и струйки грязи и пота стекали с его лица. Он надрывался, стараясь вытащить засыпанного мужчину из-под камней и щебня. Возницу придавил большой валун.
- Несите ломы, - кричал он. - Нам надо убрать этот камень с его ног. Доктор, подойдите сюда и посмотрите, чтобы мы не сделали ему еще хуже, когда станем его вытаскивать.
Старый доктор, с перепачканной до неузнаваемости седой шевелюрой, прихватил свой кожаный саквояж и подошел к Рису, стоявшему рядом с Майком Меньоном. Проходя мимо Чарльза, который стоял, опираясь на кирку, доктор любезно попросил его помочь. Тот неохотно последовал за доктором к краю обрыва.
- Майк, вы с Чарльзом приподнимите ломами валун. А вы, доктор, наблюдайте и крикните, если возникнет опасность еще больше повредить ногу. А я вытащу его, когда валун приподнимут.
- Мне это не нравится, Дэвис, - заметил Эверетт. - Грунт тут слишком мягкий и скользкий. Весь этот участок может обрушиться, если мы сдвинем камень. Тори спрыгнула с седла, подошла к ним поближе и услышала его слова. Никто не заметил ее в безумной суматохе. Ее башмаки утопали в грязи, подол юбки волочился по земле, становясь все тяжелее с каждым ее шагом. Она увидела, с каким отвращением Рис взглянул на Эверетта. Чарльз сделал шаг назад и, повернувшись, заметил Тори. Ее неодобрительный взгляд подействовал на него так, как не мог подстегнуть презрительный взгляд ее мужа.