— Вполне естественно, что первая встреча с племянницей, а ныне и подопечной, тревожит вас, ваше… О, простите, миссис Гамильтон, — ведь вы хотите, чтобы я вас так называл? Но поверьте, дело улажено: ваш брат сделал все необходимое, чтобы обеспечить будущее дочери. Вы — опекунша девушки до тех пор, пока она не достигнет совершеннолетия, поэтому пока будете распоряжаться ее наследством.

— Мистер Пембертон… признаться, вопрос довольно щекотливый, но вы, конечно, знаете, что несколько лет мы с Ричардом не общались. Рассказывал ли он вам о некоторых обстоятельствах нашего прошлого?.. О Боже… — Дама нахмурилась. — Впрочем, мой вопрос был чисто риторический. Но скажите, почему Ричард полагал, что Силии может понадобиться другой опекун? Может, причина в его большом состоянии? Вероятно, Ричард опасался, как бы охотники за приданым не оказали давления на девушку, выросшую под тщательным присмотром и воспитанную в строгих традициях.

Мистер Пембертон одобрительно взглянул на спутницу из-под кустистых бровей:

— Вы очень проницательны, мадам. Да, с одной стороны, мистер Пенмарис сознавал, как важно ребенку получить настоящее образование в Англии, но вместе с тем опасался, чтобы излишняя опека, называемая им «подавлением личности», не повредила девочке. Мистер Пенмарис говорил мне, что только вы одна наделены даром понимания и только вам он готов безоговорочно доверить свою дочь, поскольку «познать настоящую жизнь» Силия может лишь с вашей помощью. Мистер Пенмарис считал, что вы прекрасно поймете смысл этих слов.

— Да.

Уилхелмина уставилась в окно. Конечно, она все понимала. Милый, милый Ричард, ее единственный друг, союзник и поверенный в незабываемые детские годы! Тогда Уилхелмину принуждали к безоговорочному послушанию, заставляли подчиняться во всем, не задавая вопросов. Она помнила наставления своей матери Лили, но чертовская любознательность и пытливый ум постоянно доставляли ей неприятности.