— Если б я была крестьянкой, — съехидничала Илена, — вы попросили бы меня занять совсем другое место в вашей жизни!

— Но я все равно любил бы вас, я все равно желал бы сделать вас самой счастливой!

Нотка страсти проскользнула в голосе Томилава, и девушка инстинктивно отпрянула от молодого князя.

— Я не хочу любви! — категорично заявила она.

— Вы не хотите любви? — переспросил он. — Что вы имеете в виду, говоря это?

— Именно то, что и говорю. Любовь — это слезливая эмоция, до смешного преувеличенная поэтами.

— Вы сами не представляете, о чем говорите!

— К счастью, представляю, — вскинув голову, посмотрела на князя Илена. — Я слушала вас и еще дюжину мужчин, которые сообщали мне, как я ранила их сердца, но я знаю, в глубине души они сознают, что это не так, и вовсе не обязательно принимать их предложения, чтобы понять это.

— Вы ничего не знаете о любви, потому что слишком молоды, — не очень уверенно произнес князь Томилав.

Илена рассмеялась.

— Лучше скажите об этом себе. Я никогда ни в кого не влюблялась, потому что ни вы, ни другие мужчины, встречавшиеся на моем пути, не смогли заставить меня почувствовать хоть что-то, кроме невыносимой скуки, описывая те ощущения и чувства, которых я никогда не испытаю.

— А откуда вы знаете, что никогда не испытаете их?

— Потому что я не такая, как другие женщины. Я сотворена иначе.

Она помолчала немного и добавила:

— Я испытываю волнение лишь от мысли, что лошадь подо мной должна всегда и во всем подчиняться мне, и даже если она попробует сопротивляться, через несколько минут ей придется смириться с тем, что я — ее господин. Человек не может предложить мне ничего более волнующего и захватывающего, чем быстрый галоп.

Князь затаил дыхание.