— Полагаю, она где-то там, внизу, — предположил Рэймонд, и Коннал вопросительно поднял брови.

— Так вы не знаете, где она, милорд? Не имеете ни малейшего представления?

Рэймонд улыбнулся.

— Что с того, Коннал? — Рэймонд уже начал говорить по-английски, правда, с сильным ирландским акцентом. Да, многое изменилось за тринадцать лет. — Моя дочь сама себе хозяйка, и от того, знаю я, где она, или нет, ничего не изменится. Минуту назад она была здесь, а моргнешь глазом — ее и след простыл, ты ведь знаешь.

Рэймонд внимательно смотрел на своего собеседника и видел недовольство на его лице. Как бы там ни было, он вел честную игру: если Конналу суждено жениться на Шинид, ему так или иначе придется считаться с тем, что его дочь сама себе хозяйка. При иных обстоятельствах ситуация, в которой оказался потенциальный жених Шинид, могла бы показаться Рэймонду даже забавной, но, увы, сейчас ему было не до смеха.

— Следовательно, она знает, что я здесь, милорд? Черт, она даже не сочла нужным соблюсти приличия и показаться ему на глаза!

— Об этом знают все, Коннал. Весть о твоем прибытии была оглашена по всей Ирландии — от Донегола до Антрима. Но боюсь, не все восприняли эту весть с радостью.

— Мне все равно. Долг есть долг, и его надо исполнять, — равнодушно произнес Коннал.

— Надо ли мне напоминать тебе о том, чего едва не стоило мне мое чувство долга перед короной?

Воспоминания пронзили мозг Коннала, болезненные, как огненное дыхание дракона.

— Я не собираюсь строить крепость на священных камнях и убивать людей за веру, Рэймонд.

— Ой ли? — Рэймонд недоверчиво приподнял бровь. — Тогда позволь полюбопытствовать, чем ты занимался во время крестовых походов?