Кравченко задумался. Предприятие уже не казалось ему таким безнадежным. В конце концов, что он теряет? Проверка документов не входила в его обязанности, этим занималась экспедиция, в которой, впрочем, работали кое-чем обязанные ему люди. А проконтролировать доставку несложно. Тем более что... Тонна олова на мировом рынке стоит примерно 8 тысяч долларов, и цены на него растут. В вагоне тонн пятьдесят, а то и больше. Четыреста тысяч. Десять процентов – сорок тысяч. За такие бабки можно и рискнуть.

– Хорошо, Слава, я к тебе подъеду, обговорим подробности.

– Не вопрос. Хочу Фоме фитиль вставить, чтобы долго меня помнил, козел... Не фиг было со мной заедаться, политик хренов.

Глава 2

Гром монотонно вколачивал костыли в небо где-то за городом. Дождя пока не было. На углу переулка, застроенного старыми деревянными домами, стоял, опершись о фонарный столб и засунув руки в карманы, местный житель Гриша Каравашкин. Как пишут в плохих романах, выражение смертельной скуки застыло на его лице. Рядом примостился Вася Шерхебель, который тщетно пытался развеселить приятеля, рассказывая уже тридцатый вытертый до дыр анекдот про нового русского. Не помогало. Кореша точно знали, чего им не хватает в жизни. Им не хватало праздника.

Из детского садика, расположенного напротив и по случаю воскресенья пустого, доносились сперва приглушенные, а потом все более громкие голоса. Гриша и Вася знали, что на сегодня там намечена разборка команды Буденного с оккупировавшими местный рынок «лицами кавказской национальности». Это было скучно. До сих пор дело кончалось мордобоем, изредка – больницей, но по-настоящему серьезных разговоров, как, например, в карельской Кондопоге, в небольшом подмосковном городке пока не было. Ну разве пустить кровь из носу – это мужской разговор?

Честно говоря, Гриша завидовал крутым парням в коже, которые собрались нынче под детскими грибочками отнюдь не покачаться на качелях. Он был их ровесником, кое с кем учился в одном классе, но как-то так получилось, что всеобщая крутизна обошла его стороной. Гришу не брали не только на крутые разборки – его не брали никуда. И по этому поводу машинист тепловоза Ежовской товарной станции Григорий Каравашкин жутко комплексовал.