Вскоре Гриша повел свою помятую команду в сторону мэрии, оставил братву во дворе и вошел в вестибюль. Подождав минут пять, он увидел спускавшегося по лестнице Кравченко.

– Здоров, Павел, – приветствовал он начальника охраны станции, который на ночь практически оставался ее хозяином. – Делишки-то как?

– Каком кверху, – нелюбезно ответил Кравченко. – Черт бы их подрал с этим вагоном. Типа это мне надо... Ладно, вот тебе бабло, – он протянул Грише несколько купюр, – но предупреждаю: если к ночи будешь не проспавшийся – под тепловоз засуну. И своих говноедов придержи. Понял?

– Понял. Но что там от них понадобится?

– Я скажу, где вагон, пусть они через дырку – ты знаешь где – пролезут на станцию, спрячутся неподалеку и смотрят в оба. В случае чего пусть свистят. В принципе, ничего произойти не должно, но подстраховаться не мешает. Не все у меня пацаны проверены. А когда ты подцепишь вагон и подвезешь к воротам, они свободны. Понял? Иди опохмеляй корешей!

Гриша мелкими шажками отступил по коридору к полированной двери с надписью «УФСБ по Ежовскому району». Оглянулся и гораздо быстрее, чем позволяли себе посетители мэрии, помчался по лестнице, чуть не сбив при этом какую-то бабку-просительницу.

В полуподвале левого крыла мэрии, где в года минувшие вели свои дела чекисты, ныне процветал уютный буфетик. Начальство в него заглядывало нечасто. С утра он всецело принадлежал страждущим опохмелиться, точнее, самым тихим из них, ибо тем, которые «погромче», буфетчица Ира без лишних слов указывала на дверь. Зато если человек с уважением, то и в долг могла обслужить. В обед буфет оккупировала толпа девчонок из педколледжа, которых, несмотря на жалобы голодных чиновников, отвадить от буфета никому не удавалось. А вечером за закрытыми дверями гуляли крутые ребята. Гришина компания, как мы уже знаем, к означенному кругу людей не принадлежала.