— Мне нужно поговорить с вами, милорд. Это безотлагательно.

Он не привык к такому обращению, и оно его покоробило. «Майор» импонировало ему больше. Он хотел сказать ей, что у него нет времени на женщину столь низкую, как она, но тут он увидел, что Элизабет не одна. Рядом с мальчиком, ее сыном, которого Рис видел в деревне, стояла седоволосая женщина.

— Пожалуйста, милорд.

— Проходите.

Едва заметно хромая, он направился в сторону гостиной, надеясь, что его суровый тон вынудит ее повернуть назад и уйти. Войдя в гостиную, Рис остановился, пропуская Элизабет вперед, и, проходя мимо, она задела его пышными юбками. Он закрыл раздвижные двери, создав обстановку уединения, но сесть ей не предложил и сам не сел.

— Сейчас глубокая ночь. Что вам угодно?

Она горделиво приподняла подбородок, и он заметил, что ее лицо бледнее обычного. Самообладание давалось ей с большим трудом, и наблюдать это доставляло ему удовольствие.

— Я… я знаю, что вы думаете обо мне. Знаю, как ненавидите меня.

Он невесело рассмеялся:

— Вы не можете представить даже сотой части этого.

Элизабет прикусила нижнюю губу. Все такую же полную и манящую, как раньше. У него свело живот. Черт бы ее побрал! Будь она проклята!

— Я пришла сюда умолять вас о помощи. Мой отец умер. У меня нет ни братьев, ни сестер, ни настоящих друзей. Вы — человек чести, ветеран войны. Я здесь потому, что верю: вы не прогоните со своего порога несчастную женщину с ребенком, какие бы личные чувства ни испытывали.

Элизабет слегка качнулась, и на ее лбу проступили бисеринки пота.

Рис нахмурился:

— Вы нездоровы?

— Я… я не знаю. Последнее время я неважно себя чувствую. Это одна из причин, почему я пришла к вам. Меня волнует, что станется с Джередом, если мое состояние ухудшится.