Это сразу напомнило ей о Демосе.

Еще ни с одним мужчиной она не испытывала тех чувств, что он в ней вызвал. Алтея подумала о его губах, которые почти касались ее, и даже сейчас ее пронзило острое желание ощутить его поцелуй.

С едва слышным стоном она откинула волосы с лица, удрученно глядя на свое отражение в зеркале. Она была слишком бледной, так что на ее щеках и носу проступили веснушки, а глаза казались неправдоподобно голубыми. Вкупе со спутанными волосами она производила впечатление капризного ребенка — в чем ее вчера и упрекал отец.

Ее губы изогнулись. А что ей еще остается — без денег, без образования, без надежды, — кроме как жить под крышей отца? Алтея не чувствовала в себе сил жить одной.

Жизнь без надежды.

Элпида! Как же Демос ошибся в выборе имени!

Она влезла в облегающие джинсы и в серый кашемировый свитер, стянула волосы шарфиком и немного накрасилась. При выходе из комнаты Алтея ненадолго задержалась у низенького канапе, на котором лежал блейзер. Чувствуя себя глупо, она подняла его и поднесла к лицу. Пиджак пах ночным клубом — дымом сигарет, немного алкоголем. И был еще один запах…

Она вдохнула его глубже: слегка солоноватый запах моря, а еще свежего леса после дождя — должно быть, таким ароматом обладала его пена после бритья. После секундного колебания Алтея похлопала по карманам блейзера, но они были пусты. Ее губы невольно изогнулись в улыбке: конечно же Демос Атрикес намеревался найти ее сам.

Внизу домоправительница Мелина ставила в вазу астры. Она скорбно взглянула на Алтею и покачала головой:

— Что вы опять натворили, что так сильно рассердили отца?

— Ничего необычного, — улыбнулась Алтея.

Мелина нахмурилась и снова сосредоточилась на цветах.

— А ведь когда-то вы были чудесной дочкой, — произнесла она свою коронную фразу.