— Ничего не скажет, потому что он у меня в долгу. Из-за состояния Аллегры он совсем забросил работу, так что я теперь управляю и «Эрмитажем», и «Честертоном».

Роза говорила о двух отелях, принадлежащих семейству Мостинов. После ее итальянской эскапады отец в наказание отправил ее на работу: начинала Роза простой кухаркой в одном из отелей, но скоро поднялась до менеджера, проявив недюжинные способности в искусстве управлять налаженной машиной гостиничных служб, создавать уютную атмосферу и организовывать разнообразные торжественные мероприятия.

В этот миг наверху, в спальне бабушки, зазвонил колокольчик — больная призывала к себе бессменную сиделку-дочь.

— Я схожу, мама, — вызвалась Харриет.

Инид Моррис, как обычно, желала одного — вдоволь поворчать и потиранить дочь. В сотый раз объясняя ей, что Клэр нездорова, устала и плохо себя чувствует, Харриет мучилась жгучими угрызениями совести. Ей нелегко и пять минут пробыть наедине с капризной старухой, а мама возится с ней целыми вечерами: носит ей еду в постель, подает таблетки, читает вслух, меняет белье, выносит судно, терпеливо выслушивает ее бесконечные жалобы и воркотню. И этого мало — стирка, готовка и покупки тоже на Клэр. Не говоря уж о том, что мама вообще-то работает. И не может лечь на операцию, которая ей так нужна, из-за того, что все деньги уходят на лекарства для бабушки…

Харриет в силах изменить ее жизнь. Всего-то нужно — съездить в Италию и три дня попритворяться Розой. Да, это обман — но обман во благо, от которого никому не будет вреда. Неужели страх и дурацкие предрассудки в ней сильнее любви к матери?

— Хорошо, Роза, — громко объявила Харриет, входя в комнату. — Может быть, я сошла с ума и, разумеется, потом об этом пожалею, но я согласна. Я поеду в Италию, помирюсь с синьорой Фортинари от твоего имени, изображу любящую внучку и сделаю все, чтобы юбилей твоей бабушки стал по-настоящему счастливым!..