Мощный «мазерати» с рычанием мчался вверх по склону холма, и с каждым поворотом извилистой горной дороги сердце Харриет сжималось все сильнее.

Остановив машину у крыльца, утопающего в густой зелени, Лео обернулся к своей окаменевшей от ужаса пассажирке.

— Выше голову, Роза! — приободрил он девушку, легонько коснувшись ее колена.

Даже сквозь толстую джинсовую ткань прикосновение его поразило Харриет, словно электрический разряд. Она застыла, страшась выдать свои чувства, и устремила взгляд на дом. Старинный особняк из золотистого песчаника был хорошо знаком ей по фотографиям, однако вилла Кастильоне оказалась куда меньше; чем она ожидала. Изысканный и элегантный, дом синьоры Фортинари не подавлял своим величием — напротив, казался теплым и уютным.

— Прежде чем войдем, — сумрачно заговорил Лео, — хочу тебя предупредить. Нонна, как всегда, бодрится, но здоровье ее оставляет желать лучшего. Она вызвала тебя сюда, потому что понимает, что жить ей недолго осталось. Ты уже причинила ей достаточно огорчений. Не вздумай снова приняться за свои штучки, ясно?

— Вижу, ничто не изменилось, — огрызнулась Харриет, разъяренная его высокомерным тоном. — Ты всегда видел во мне воплощение всех смертных грехов. — Так говорила о Лео Роза — и, как видно, не ошибалась.

— Думаешь, у меня нет на то оснований? — фыркнул он.

Харриет предпочла промолчать. «Не знаешь, что сказать, — напускай на себя загадочный вид и молчи», — наставляла ее Роза. Пожалуй, совет разумный. Если хоть что-то в этой дикой истории можно назвать «разумным». Не дожидаясь, пока Лео предложит ей руку, Харриет выпрыгнула из машины, подхватила элегантную дорожную сумку Розы и поспешила в дом вслед за своим спутником.

В прохладном беломраморном холле навстречу им вылетела низенькая плотная женщина, и, сияя улыбкой, затараторила по-итальянски с такой скоростью, что Харриет удалось понять лишь некоторые фразы.