— Это будет чудо, если мы довезем наших дам до Орегона, — заметил Коуди, наблюдая, как молоденький парнишка бросил помятую шляпку на сиденье фургона.

Кучка зевак развеселилась, когда Майлз Досон спрыгнул с лошади, чтобы заново привязать корову к задку фургона мисс Ривз и мисс Норрис.

Уэбб обвел блестящими черными глазами низкие холмы, которые им предстояло пересечь до полуночи. Холодный ветер разметал его волосы, теребил полы куртки из оленьей кожи.

— Мы проедем двадцать миль, даже если отправимся в путь гораздо позднее.

— Тебе все это нравится, не так ли? — спросил Коуди.

— Я отдал бы половину отцовского состояния, чтобы всю оставшуюся жизнь ничего больше не делать, только водить такие караваны.

Коуди улыбнулся:

— То, что ты сейчас слышишь, — вовсе не ветер. Это твой отец переворачивается в гробу.

Уэбб рассмеялся:

— Думаю, он бы меня понял. А вот почему ты решил, что это твой последний прогон, мне трудно понять.

— Ты же знаешь причины.

Многие понимали: рано или поздно эти равнины обагрятся потоками крови. Каждый раз, когда Коуди вел караван по индейской территории, он видел все новые подтверждения нарастающего гнева и беспокойства. У него были друзья как среди индейцев, так и среди белых, и он не хотел участвовать в предстоящей войне. А войны не избежать — на сей счет у него уже не было сомнений.

— Так что, капитан, — Уэбб перегнулся через карабин, лежащий у него на коленях, — мы уже готовы или будем торчать тут весь день?

Коуди глянул на фургоны, сбившиеся в кучу у переправы. Он подумал обо всех этих, в сущности, бестолковых женщинах, за которых отвечал. Да поможет им Бог остаться в живых!