Они проехали мимо первых могил на третий день пути.

— Мистер Коут говорит, что это холера. — Перрин смотрела на холмики, чуть припорошенные весенним снегом, и старалась не думать о том, как замерзли уже у нее ноги. — Да, эти люди не слишком далеко уехали…

Фургон, в котором они ехали с Хильдой Клам, наскочил на камень, а потом, покачиваясь, миновал несколько деревянных крестов. Снег мешал разглядеть имена, которые, возможно, были вырезаны на крестах.

— Моя мама говорит, не важен результат, важен процесс. — Хильда взяла у Перрин вожжи: настала ее очередь управлять мулами. Она смотрела сквозь падающие хлопья снега на деревянные кресты.

Теперь, когда Перрин не нужно было больше беспокоиться о мулах, она со вздохом расслабилась, откинувшись на низкую деревянную спинку, и подумала о том, что ждет ее впереди. До сих пор ее жизненный путь был тряской дорогой со всевозможными препятствиями. Она знала: большую часть ее проблем мог бы разрешить мужчина. Но мужчины эгоисты — так было всегда. Джэрин Уэйверли отнял у нее уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Джозеф погубил ее репутацию, ее доброе имя.

Нет оснований полагать, что неизвестный жених, ожидающий ее в Орегоне, не будет таким же. Он возьмет ее тело, ее труд и ее будущее. И ей нечего возразить. У нее нет выбора.

Перрин коснулась лба кончиками затянутых в перчатки пальцев.

— Странно, правда? Даже мелкие проступки могут привести к самым неприятным последствиям, — пробормотала она, не сознавая, что говорит вслух. — Однажды ты ступаешь на путь и действительно не знаешь, как далеко он тебя уведет. Но все начинается с мелких проступков.

Вид могил вызвал в ее памяти образы всех тех, кого она потеряла. Родителей, дядю и тетю, которые ее вырастили, мужа. Друга там, приятельницу здесь.