Именно так оно и было бы, окажись на твоем месте какой-нибудь другой мужчина, подумала она. Но она не могла признаться ему в своих мыслях.

Луи смотрел на нее с мягкой, слегка ироничной симпатией.

— Я, пожалуй, догадываюсь, что по-настоящему нервирует вас, особенно когда гаснет свет… — словно в подтверждение его слов лампочки замигали, на мгновение погасли и, к ее радости, снова загорелись, — и вы остаетесь в темноте наедине с незнакомым мужчиной, который может оказаться Бог знает кем.

Она поняла, что он поддразнивает ее, и улыбнулась.

— Ну, я о вас знаю не так уж мало. Вы сын уважаемого всеми месье Мориса и новый хозяин Шато дю Буа.

— В таком случае вы можете быть спокойны и не опасаться меня…

— Я этого не говорила, — вырвалось у нее.

Зеленые глаза сверкнули улыбкой, он хитро посмотрел на веточку омелы, которую подвесил над камином.

— Ах, вот что вы имеете в виду! Да, думаю, эта веточка чудом не воспламенилась.

Ясно, что он намекал на ее реакцию на его поцелуй.

Мадлен вспыхнула и сердито ответила:

— Едва ли стоит, чтобы что-либо воспламенялось!

— Вы опасаетесь, что я могу использовать ее еще раз? — спросил он, глядя на веточку, и глубоко вздохнул. — А, право, жаль, ведь сейчас праздник. Впрочем, только если вам это будет приятно и позволит чувствовать себя в безопасности… Ну а теперь, что бы вы хотели съесть еще? Фрукты? Сыр? Рождественский пирог?

— Спасибо, больше ничего, — натянуто ответила она.

— Тогда я приготовлю кофе.

Пока он заливал воду в кофеварку и ставил на поднос сахар, сливки и чашечки из тончайшего китайского фарфора, она обдумывала сказанное им.

Странно, но, после того как вслух были обозначены ее страхи, атмосфера разрядилась и стала более легкой и дружественной. Проблема состоит исключительно в ее реакции на него, в том, что в его присутствии она испытывает непонятное напряжение… Тогда как он, наоборот, явно радуется ее обществу.