— Это я его заказал, — усмехнулся он. — Я люблю снег и уже много лет его не видел.

— Значит, вы живете не во Франции?

— Теперь я живу здесь. Скитания рано или поздно заканчиваются.

— И давно вы приехали?

— Два дня назад.

— А откуда?

— Из Штатов. После окончания колледжа я осел на Западном побережье Америки. Купил дом на берегу и стал вести жизнь добропорядочного калифорнийца.

— Солнце, море и песок? — пропела Мадлен.

— Как в сказке.

— Вы счастливец.

— Со временем мне приелась эта жизнь. Я вдруг понял, что скучаю по старой доброй Франции, по смене сезонов, по нарциссам и апрельским ливням, по запаху луговых трав и октябрьским заморозкам, по опадающим листьям… Ничто всерьез не удерживало меня в Калифорнии. Мой бизнес интернационален. Поэтому, как только позволили обстоятельства, я решил вернуться домой.

Он не упомянул о жене, но такой привлекательный мужчина должен быть женат или по крайне мере иметь подругу…

— Значит, вы считаете Безанвиль своим домом?

— Я родился и вырос здесь. — Чуть подумав, он добавил: — Если быть точным, в Шато дю Буа.

Не поворачивая головы, Мадлен почувствовала, что он со значением посмотрел на нее, словно ожидая какой-то реакции.

— В Шато дю Буа? Это там, где жил месье Морис Лакруа?

— Совершенно верно. Я его сын, Луи Лакруа.

— Да?.. — Голос Мадлен слегка дрожал. Пристальный взгляд нового знакомого выводил ее из равновесия. — Я услышала о смерти вашего отца в прошлом году. Примите мои глубокие соболезнования…

— Вы знали его? — чуть небрежно спросил Луи.

— Нет, я не была знакома с ним лично. Но в городе он был известным человеком. Его уважали за благотворительность и другие добрые дела.